Пока окружающие — от полиции, бессильной перед цифровой анонимностью, до простых пользователей, требующих справедливости, — пытаются понять, кто стоит за этим потоком агрессии, становится ясно: разоблачение этого человека может обернуться неожиданными последствиями для всех. Каждая новая жертва, каждая новая провокация лишь запутывает след, заставляя сомневаться в тех, кому ещё вчера доверяли. Подозрения падают на старых врагов, обиженных фанатов, даже на близких друзей — и чем дольше хейтер остаётся неуловимым, тем больше людей оказываются втянутыми в этот водоворот недоверия и страха. Но когда, наконец, появляется шанс вычислить его, когда следователи и добровольцы из мира IT приближаются к разгадке, встаёт вопрос: что, если этот человек — не безликий тролль, а кто-то из своих? Что, если его мотивы — не просто желание посеять хаос, а глубокая, личная боль, которая требует мести? И что произойдёт, когда правда выйдет наружу: станет ли это концом кошмара или лишь началом новой, ещё более страшной главы, где уже не будет анонимности, но будет настоящая, живая ненависть, перед которой бессильна любая модерация?

Но однажды привычная, размеренная жизнь деревни, где даже ветер, кажется, дует по расписанию, нарушается приездом Леля — диджея из большого города, человека, который привык, что ритм подчиняется ему, а не наоборот. Он появляется на старой, разбитой машине, с аппаратурой, которая в этой глуши кажется инопланетной, и с улыбкой, которая способна растопить даже самую суровую зиму. Лель, узнав от местных легенду о Снегурочке, воспринимает её не как предостережение, а как вызов, не как проклятие, а как миссию. Он не верит в холодные сердца и не принимает отказов; он готов пойти на всё — на глупые, нелепые поступки, на рискованные эксперименты, на те самые безумства, на которые не способны осторожные деревенские парни, — лишь бы заставить её улыбнуться, лишь бы увидеть, как тает лёд в её глазах, пусть даже на мгновение. Лель приносит в эту замкнутую, обречённую на забвение деревню музыку — громкую, ритмичную, живую, и под эту музыку стены, казалось бы, навсегда застывших домов начинают дрожать, а сердца тех, кто уже забыл, что такое биться в такт, невольно ускоряются. Но сможет ли его настойчивость, его вера в чудо и его готовность сгореть самому растопить то, что веками оставалось холодным, или же Снегурочка, как и прежде, останется неприступной, заставляя очередного смельчака уйти с пустыми руками, а деревню — вновь погрузиться в туман своего вековечного сна?